воскресенье, 9 апреля 2017 г.

Иконописец Георги Панайотов

Работа в журналах - дело часто интересное. Вот иконописец Георги для беседы был еле найден. Такие люди не тусят в социальных сетях. Он вообще очень серьёзный. Меня волновала тема иконописи и без задания редакции. Так уж совпало, что беседовать необходимо было именно в разрезе иконописец - профессионал. Познакомил меня с ним приятель - фотограф, за что я ему благодарна.


В сегодняшнем мире часто подбрасывают вверх слово «стабильность», но на деле её нет. Легко может сложиться ситуация, что с работы приходится увольняться. Сразу же появляется тьма советчиков с темой «как Вы должны поступить», порой советуют не просто в творческие профессии податься, а вот иконы рисовать. Дескать, храмы на Руси богатые, иконы дорого стоят, вот и будет мастеру стабильность. Побеседуем с мастером Георгием Панайотовым, чтобы понять, а кто вообще имеет право заниматься этой серьёзной работой.

Георги родился в Болгарии, иконописи начал учиться совсем маленьким мальчиком. Работает во многих странах, где есть православные храмы. Если говорить о Росси, то его часто можно застать в Санкт-Петербурге.

М.О.
Георгий, для начала введите всех наших читателей в рамки, чтобы им стало ясно, что «Богомазы» и в самые давние времена у кого-то учились. Можно ли назвать иконописца ремесленником? Если есть ремесло, то есть ведь и учебные заведения, в которых оно постигается?

Г.П.
Я полагаю, что иконопись — безусловно - ремесло. Также как музыка, скульптура, поэзия... Романтические идеи о поэте-пророке, художнике-творце были очень модными в XIX веке и популярны до сих пор. Более того, под таким «соусом» с начала XX столетия нам часто преподносят откровенную халтуру, гордо (и бессовестно) заявляя: «так видит автор».  В Средние же века, когда мы наблюдаем расцвет иконописи в Византии и на Руси, труд иконописца был ремеслом. Ему обучались в мастерских, где более опытные мастера передавали свои знания и умения младшему поколению. Иконописец — это инструмент в руках Господа. Как скальпель для хирурга, или гитара для музыканта. И иконописцу необходимо сознавать, что быть плохим инструментом — постыдно и грешно. Нужно постоянно работать над собой и стараться быть лучшим в своем ремесле. Для этого необходимо оттачивать мастерство и стремиться к постижению новых техник, приемов... Ходить по музеям и храмам, изучать древние иконы и фрески, анализировать увиденное. Да, мы знаем «Троицу» Рублева, знаем фрески Мануила Панселина... и о них мы говорим как о чем-то большем, чем хорошее, крепкое ремесло, твердый рисунок, тонкий колорит... — это так. Кроме всех этих бесспорных достоинств, которые может отметить искусствовед, мы чувствуем мощь Духа Святого, который дышит в этих работах.
 К слову «ремесленник» нынче принято относиться со снисхождением, как к обозначению чего-то недостаточно возвышенного. Я же считаю, что быть хорошим ремесленником — это великое дело. Именно ремесленники высочайшего уровня создавали ту архитектуру, которая нас впечатляет и сегодня, спустя сотни лет. Именно ремесленники в Древней Греции расписывали те вазы, которые мы сегодня с восхищением рассматриваем в музеях. Микеланджело был великим тружеником и жертвовал многим, чтобы в 24 года высечь из куска мрамора «Пьету», глядя на которую, прихожанин ощущает мурашки по коже и на глаза наворачиваются слезы. Бах создал множество произведений, более того — часть из них писались в обязательном порядке — к каждому воскресному дню и празднику. Это ли не ремесленничество?
 Когда же Дух начинает дышать в работе ремесленника, она превращается в Искусство.

М.О.
Я могу ошибаться, но раньше были большие иконописцы (Феофан Грек, Дионисий, Симон Ушаков), вероятно у них были свои школы, где обучались их манере письма, а где можно обучиться иконописи сегодня?

Г.П.
Здесь вариантов несколько. Диплом иконописца (официальную бумагу) можно получить, например, в Греции и Болгарии. В Велико-Тырновском Университете есть Богословский факультет с кафедрой иконописи, где преподают основы как станковой так и монументальной живописи (т. е. не только иконы, но и фрески и мозаики). Также есть огромное количество всяких курсов и мастер-классов, где за несколько сеансов можно либо познакомиться с трудом иконописания, либо усовершенствовать некоторые навыки.

М.О.
Георгий, развейте миф о том, что любой человек может податься в иконописцы! Не припоминаю, чтобы биржи труда предлагали вакансии подобного рода. И сразу скажите о том, имеет ли право «невоцерковленный» (не получивший благословение Патриархата) заниматься иконописью?


Г.П.
Безусловно, иконописью может заниматься не каждый. Как я сказал чуть раньше, сейчас есть огромное количество всяких кружков и курсов иконописания. Но далеко не все из них ставят перед собой благородную цель — реально научить. Напротив. Сознавая, что не каждый придет к тебе еще раз с денежкой, если ты его будешь тыкать носом в ошибки и заставлять переделывать по семь раз один и тот же элемент, многие предпочитают идти одним из двух путей: либо преподносят иконопись, как «рукоделие и приятное времяпровождение для дождливых осенних вечеров» (буквально так гласил один рекламный спойлер в Интернете), либо напускают погуще туман мистицизма и с придыханием и полушепотом рассказывают о том, какое это великое таинство — иконописание, про глубокий символизм в красной рамочке, в «горках — ступенях к Господу», как икона не похожа на картину... и, в итоге, делают вывод, что чем изображенный на иконе меньше похож на человека — тем лучше. Так что, какого бы сомнительного качества ни была продукция обучаемых, все равно их похлопают по плечу и поздравят с тем, что «вы только что написали свою первую НАСТОЯЩУЮ икону».
  Насчет иконописания невоцерковленными людьми..., мне просто не очень понятно, зачем оно им надо? Большая прибыль — да ее не будет ни в одной профессии, если ты не живешь своей работой, не чувствуешь ее как кусок себя, не болеешь за нее... Более того, в иконописи и гарантии стабильного заработка нет. Сегодня храм надо расписать, работаешь круглосуточно, в срок, на износ... а потом три года подряд может быть совсем пусто.


ИКОНА ПРАВОСЛАВНАЯ, частный случай антропоморфного изображения, наделенного сакрально-культовыми функциями. На иконах изображали Иисуса Христа, Богоматерь, пророков, праотцев, апостолов и многочисленных христианских святых. Как правило, иконы писались на деревянной основе темперными или энкаустическими красками. Как и остальные предметы христианского культа, иконы несут в себе божественную благодать, которая дается им ради имени тех, кто на них изображен. Благодать не присуща изначально материалу, из которого изготовлена икона. Святой ее делает действие Святого Духа. Иконы выполняли разнообразные функции: им поклонялись, им молились, ими исцелялись; иконы украшали христианские храмы и домашние молельни, являлись частью литургических ритуалов и процессий. (Энциклопедия Кругосвет)


М.О.
Люди не очень понимают ступени становления мастера иконописи. Поэтому просто поведайте нашим читателям, что для Вас лично – иконопись, как Вы пришли к делу своей жизни?

Г.П.
Когда мне было три года моя семья переехала жить в Болгарию, в красивый средневековый город Велико-Тырново. Там  мы однажды гуляли с мамой по старинной улочке ремесленников. В одной мастерской делают керамическую посуду, в другой — ножи, в третьей — ткут на полуторавековых станках,... Там можно провести целый день, глядя как работают мастера разных профессий! И там я познакомился с иконописцем Рашко Боневым.  Мне было пять лет. Я был под огромным впечатлением от его работы. Мы с мамой простояли у него в ателье несколько часов, и, наконец, он спросил у меня, люблю ли я рисовать и не хотел бы я сам попробовать написать икону. Рисовать я любил, а попробовать написать икону хотел очень. Господин Бонев выдал мне небольшую досочку и сказал: «Приходи завтра с кисточками и красками». Я в тот вечер лег спать пораньше, чтобы завтра наступило скорее. Утром мы уже были у него в мастерской... и впоследствии я учился там лет семь. Сперва приходил заниматься каждый день (по 7-8 часов) потом, когда стал ходить в школу, только по выходным.
 Можно сказать, что я учился как раз по самой что ни есть средневековой системе — с ранних лет, в мастерской иконописца, столько лет, сколько сочтет нужным мастер... сперва много копировал старые иконы, потом стал разрабатывать свои композиции... кроме икон рисовал натюрморты и пейзажи, натренировывал рисунок, потом колорит... Брал уроки акварели у профессора Ангела Ботева.


М.О.
Чем лично Вам приходится жертвовать во имя Божьего промысла? Каковы этапы написания иконы? Нужно ли особое состояние души мастера?

Г.П.
Насчет «жертвовать»... трудно сказать. Когда то, что ты делаешь тебе в радость, как-то не задумываешься о «жертвах». Быть может, кому-то часами стоять в храмах и смотреть на пятисотлетнюю живопись — это пытка, а я получаю удовольствие, мне интересно. Кто-то прилетает в Грецию и бежит с полотенцем на пляж... я же предпочитаю с рюкзаком по горам карабкаться, посещать монастыри и реставрируемые объекты. Каждый год стараюсь посещать Святую Гору Афон. Там, среди монахов-иконописцев, у меня есть друзья, с которыми мы в течение года переписываемся, при встрече обмениваемся книгами, фотографиями, альбомами... Разговариваем о древней и современной иконописи, о литературе. Когда я на Афоне — работаем вместе.
 О состоянии души, безусловно, можно сказать, что оно немаловажно. Трудно работать, когда ты расстроен или нездоровится... Но в принципе, я у мольберта провожу каждый день по много часов кряду. На самом деле работа иконописца очень интересна и разнообразна. Иконопись — это не только рисование по старым образцам, под копирку... Наоборот — здесь есть место творчеству, поискам, экспериментам... Например, создание иконографии новопрославленных святых — это задача очень ответственная и требует от художника не только хорошей техники, но и познаний в богословии, умение анализировать тексты и древние иконы, вникать в суть, выделять главное...
  Книжная миниатюра — особый вид искусства ныне почти что полностью исчезнувший. К сожалению, сегодня не часто издаются церковные книги, которые были бы действительно произведением искусства. Часто в молитвословы и акафисты издатели вставляют пачками совершенно разношерстные иллюстрации, едва ли не вслепую натасканные из Интернета. Такая книга не воспитывает вкус, не развивает чувство прекрасного... Обидно. Культура книгоиздания важна для Христианства. Издревле переписчики книг и иллюстраторы работали сообща, стремясь достичь совершенства в каждой буквице, росчерке, компоновке текста на странице... Отношение к книге — это отношение к Слову. Мне посчастливилось оформить несколько книг, и для меня этот опыт был важным уроком. С радостью взялся бы за такую работу еще раз.
 Золочение — отдельное ремесло, которому можно посвятить целую жизнь! Вероятно, еще с тех пор, как человек был изгнан из Рая, он ощутил потребность приносить в дар Создателю часть самых ценных и дорогих плодов своих трудов, тем самым стремясь хотя бы частично искупить свой грех, или выразить Всевышнему свою благодарность за Его милосердие помощь. Эта традиция  сохранилась и в христианской культуре.  Нимбы и фоны на самых древних, дошедших до наших дней, иконах покрыты сусальным золотом и украшены чеканкой. На протяжении веков применялись разные способы золочения «залевкашенной» поверхности иконной доски. Иногда стремление художника достичь какого-то нового эффекта приводило к возникновению новых инструментов и поиску новых материалов, а иногда наоборот — сам материал подсказывал творцу как с ним работать, и каких результатов можно добиться. Порой процесс золочения становился настолько сложным и трудоемким, что иконописец начинал сотрудничать с мастером позолотчиком. Такое разделение труда и ускоряло написание образа, и гарантировало более высокое качество выполнения работы, ведь как-никак, а в любом деле важен опыт. А наработка опыта всегда связана с затратами средств и времени. Впрочем, каждый начинающий иконописец в какой-то момент понимает, что в той или иной степени ему все же приходится овладевать ремеслом позолотчика. Менее трудоемкие и капризные техники золочения вполне доступны и посильны для каждого, кто обладает усидчивостью и терпением.
Разделение же обязанностей в старину было весьма характерно для артелей и иконописных мастерских. Тем более, если речь идет об иконописании в монастырях, где у каждого из монахов зачастую имеется свое послушание (плотник, левкасчик, знаменщик, позолотчик, доличник...). В таких условиях порой возникали свои, специфические приемы не только в живописи, но и в работе с благородными металлами. Благодаря этому мы имеем такие термины как, например, «синайская иконопись», «синайские нимбы[1]».  Разумеется, если иконопись в монастыре приходила в упадок, и мастера не оставляли записанных  рецептов, то подобные цеховые секреты ремесла умирали вместе с последним изографом обители. Так, к сожалению, в наши дни мы можем констатировать утрату технологии т. н. «матового  бесшовного золочения» (оно же «зернистое» или «песочное»), которое было характерно  для «Афонского стиля», прославившегося на рубеже XIX XX столетий[2]. Сегодня монастырь святого Пантелеимона (а именно он был основным центром, ядром этого течения в иконописи) не может похвалиться солидной иконописной мастерской, и, соответственно, нет ныне мастеров, достойно работающих в той смешанной стилистике и технике («полуакадемизм», темпера + масло) и владеющих секретами того золочения. Нашим современникам остается лишь экспериментировать и выдвигать предположения...


Иконопись — это не только рисование по старым образцам, под копирку... Наоборот — здесь есть место творчеству, поискам, экспериментам... Например, создание иконографии новопрославленных святых — это задача очень ответственная и требует от художника не только хорошей техники, но и познаний в богословии, умение анализировать тексты и древние иконы, вникать в суть, выделять главное... 
М.О.
Георгий, я смотрю на старые иконы и на иконы сегодняшние. Нынче они все так и горят золотом. Почему? Что это за школа? И отчего тогда старые иконы, написанные в 18-19 веке часто тёмные, левкас (грунт) отваливается?

Г.П.
Да, большинство древнерусских икон без реставрации выглядят темными и даже черными. Это из-за применяемой на Руси технологии олифления. Иконописцы покрывали живопись горячим маслом, которое пропитывало краски и они начинали «гореть», выглядели звонко и празднично. Но у этой технологии есть серьезный недостаток. Масло — это продукт, который сохнет, порой, десятилетиями. И все это время будет впитывать в себя всякий мусор, пыль, к нему будет липнуть копоть от свечек и каждения... Чтобы предотвратить это в состав олифы входят разные сиккативы (составляющие). С ними финишное покрытие высохнет быстрее...но и потемнеет со временем. Почему же тогда на Руси использовали олифу? Просто это был самый доступный и оттого популярный лак. Византийцы, к примеру, никогда не олифили. Они использовали холодные лаки. Оттого византийские и греческие иконы в музеях и даже действующих храмах выглядят намного лучше. Также губительны для икон и фресок сквозняки и резкий перепад температур (что бывают в северном климате).

М.О.
Георгий, а можно ли сегодня стать известным иконописцем? Вот настоящего имени Андрея Рублёва никто и не помнит. Важно ли это иконописцу в принципе?

До сих пор неизвестно ни место рождения Рублева, ни даже имя, данное ему при рождении - Андреем он был наречен уже при постриге в монашество - однако, скудность фактических сведений о мастере в определенном смысле даже добавляет его образу выразительности и яркости.  Источник: 7 великих русских иконописцев© Русская Семерка

Г.П.
Известные иконописцы были и в Средние Века, есть и сегодня. Их имена сохранила для нас Церковь. Мануил Панселин, Михаил Астрапа и Евтихий, Андрей Рублев, Дионисий и его сыновья, Феофан Грек... Есть легенда, что иконописцу якобы запрещено подписывать свои работы. Это не так. Мы знаем множество подписных икон и фресок разного времени. Имена иконописцев также упоминаются в летописях, государственных документах и церковных книгах. Очевидно, ни у кого не было цели спрятать или уничтожить из страниц истории имена художников. Например, Афонские монастыри и сегодня подписывают свои иконы клеймом монастыря. У меня есть икона, написанная лично отцом Лукой, руководителем иконописной мастерской афонского монастыря Ксенофонт. В углу есть три значка: год (обозначен по-византийски буквами), клеймо монастыря и личное клеймо иконописца. На Святой Горе есть три-четыре мастерские, которые известны высоким профессиональным уровнем своих работ, и подпись в таком случае это не только приятный для заказчика росчерк, но и знак гарантии качества. Но мы знаем и много икон не подписанных. Дело в том, что если икона пишется в артели, то не всегда понятно чье имя ставить. Автора композиции (рисунка), или того, кто лики писал? Тем более, если артель малоизвестная, работающая на поток... тут подпись не сыграет большой роли (к примеру, цена иконы от этого выше не станет). Если иконописец пишет иконы и сдает их в лавку на реализацию — тоже подписывать нет особо смысла. Если бы для покупателя иконы было важно имя мастера, то он бы не в лавку пошел, а лично к иконописцу.
 Ну, а чтобы избежать искушения и гордыни, можно воспользоваться старой схемой подписания «Сей образ написан в лето Господне такое-то рукою Раба Божиего Такого-то». Если имя спонсора упомянуть надо, можно приписать «молитвами Такого-то». Впрочем, в Эрмитаже экспонируется византийский образ Господа Вседержителя (датируется  1363 годом), где ктитор не просто подписан, а изображен коленопреклоненным в нижнем углу иконы. Вообще изображение донаторов распространенная в Византии и на Балканах традиция.  И даже автопортреты иконописцев в церквях имеются.
 Нельзя путать Церковную Соборность с коллективизацией. Церковь всегда берегла Личность. Она основана на Личности и она всегда сохраняла имена тех, кто славил ее и жил христианской жизнью.

М.О.
Скажите, пожалуйста, а какими красками сегодня чаще работают мастера? Раньше ведь темперу предпочитали за её долговечность. Вы можете рассказать пошагово технологию написания сегодняшней иконы?

Г.П.
Любая краска состоит из двух компонентов: пигмента и связующего. В зависимости от связующего меняются свойства краски. Добавим в пигмент масло — будет масляная краска, добавим яичную эмульсию — будет яичная темпера...
  Яичную темперу в Средневековье предпочитали не столько за долговечность, сколько за удобство.
 Самые ранние из сохранившихся до наших дней икон — энкаустичные, то есть, написаны восковыми красками. Они вот уже полторы тысячи лет выглядят великолепно. Но энкаустика — техника муторная. Необходимо краски наносить горячими (так как воск выступает в качестве связующего), отсюда вопрос о том, каково должно быть устройство палитры, кистей... В наше время есть художники, работающие над возрождением этой древней технологии.
 Яичная темпера значительно более проста в употреблении и может приготавливаться по нескольким разным рецептам. Все зависит от школы, мастера.
 В наше время все чаще иконописцы работают акрилом. В Греции и на Балканах — особенно. В России еще недавно можно было услышать снобское фыркание в адрес акриловых красок и разговоры об их молодости и непроверенности временем. Однако, краскам этим уже почти сто лет, и отдельные фирмы зарекомендовали себя с лучшей стороны. В фирме  Winsor & Newton, например, работают ведущие химики в своей области, они регулярно проводят эксперименты и подвергают свою продукцию тщательным проверкам и испытаниям. В то же время нет никакой гарантии, что замешанный на кухне по старинным рецептам ячный желток не потрещит через год-полтора... Тем более, что многие иконописцы, ратующие за традиционность технологии покупают яйца в магазине...  Я, например, золочу на полимент с добавлением яичного белка. Мне необходим тухлый белок. Так у меня одно магазинное яйцо не смогло стухнуть за три месяца! Это сколько же куры антибиотиков съедают, что яйца можно у батареи месяцами хранить. Так что я лично предпочитаю фирменные краски всякого рода самодеятельности.  Никакого сакрального смысла в красках нет. Его, конечно, можно притянуть за уши, но подобный мистицизм чужд Христианству. Нет никакого указа, какой краской работать иконописцу. Например, сейчас все больше иконописцев работают фрески силикатными красками. Они были впервые разработаны лет 130 назад. И великолепно ведут себя в тяжелейших условиях (на холоде, при ветре, перепаде температур). И в то же время настоящая фресковая техника «по-сырому» уже крайняя редкость. Опять же — для фрески основополагающее значение имеет работа архитектора и штукатуров (необходимо учитывать сцепление различных материалов, адгезию). Начнем с того, что сейчас почти все храмы построены из бетона, цемента, силикатных кирпичей, акриловых шпатлевок и штукатурки...уже на этой стадии говорить о традиционных средневековых технологиях и материалах не приходится.  Отсюда и все остальное...
  А этапы написания иконы остаются все те же. Все начинается с изучения литературы, жития святого, затем на подготовленной доске (предварительно покрытой паволокой и загрунтованной левкасом) делается рисунок, наносится позолота (если, к примеру, на иконе будут золотые нимбы, фон, поля...), потом следует роскрышь (распределение основных цветов), работа над одеждами и ликами. Наконец, икона покрывается лаком.

М.О.
Я так и не смогла найти ответ на вопрос о мироточении некоторых икон. Было бы понятно, если бы речь шла об иконах рукописных, но ведь иногда елей проливают иконы, которые можно назвать «репродукциями», наклеенными не на доску, а на картон. Может быть, Вы знаете, что это всё может обозначать и почему такое явление происходит?

Г.П.
 «Дух дышит, где хочет,...»

М.О.
Вам приходилось заниматься реставрацией икон и фресок? Если да, то где (в каких монастырях и церквах)?

Г.П.
Я реставрацией не занимаюсь. Это отдельная профессия, отдельное ремесло со своими законами и премудростями...

М.О.
Наш журнал не только о разных профессиях, но и об охране труда. Если относится к иконописцам, как работникам Православной Епархии, то существуют ли какие-либо «страховочные ремни»? Я имею в виду, может ли иконописец уйти на «больничный», если ему это необходимо? Или, мало ли какие события случаются во время реставрации в старых храмах, попечение после серьёзных травм получать?

Г.П.
Реставрация в храмах проводится, как правило, целыми бригадами. Если реставратор работает в таком подряде, тогда заключается договор, в котором и предусматриваются все подобные моменты, прописываются экстренные случаи. То же самое и при работе над новыми фресками и иконами для крупных объектов. Многие художники предпочитают состоять в союзе художников, это дает им какие-то льготы,...но я об этом мало что знаю, так как сам никуда не вступаю.
 Если иконописец работает сам по себе — тогда все в его руках: больничные, отпуск, договоры с заказчиками, укладывание в оговоренные сроки, выплата налогов...

М.О.
Я не хочу казаться меркантильной, но любая работа, даже самая высокодуховная, должна как-то оплачена быть. К сожалению, мы живём в мире товаро-денежных отношений. Скажите, а сколько в среднем может сегодня стоить икона, ведь не только храмы заказывают их?

Г.П.
Да, иконы заказывают не только храмы. Также частные лица, фирмы... Разброс цен большой, так как зависит не только от качества выполнения работы, но и от сложности.  Например, икона 40х30 см с одной фигурой будет стоить дешевле, чем такого же размера икона с пятью. В общих чертах крепко написанная икона с одной фигурой на золоте формата А4 может стоить от 20 000 Рублей. Крайнего передела стоимости нет.
 Я видел в Греции икону, которая стоит 25 000 Евро. Но она действительно того стоит. Крупная икона Богоматери с Младенцем, на троне, с великолепной по исполнению позолотой и качественной живописью... Бывают иконы и дороже: если заказчик хочет украсить икону ювелиркой, драгоценными камнями, сделать оклад или инкрустацию по нимбу или фону. На Афоне есть иконописная мастерская, которая специально завозит камни и жемчуг со всего света. Ведь дело не только в том, чтобы «выглядело богато», но и чтобы было со вкусом и стильно. Тут важны и оттенки камней, размеры жемчуга...
 Опять же, такие иконы — это штучные произведения. Таких в мире немного.

М.О.
Бывает ли отпуск у иконописца? Вы куда путешествуете, если выдаётся свободное время?

Г.П.
Только что приехал из Италии. Назвать ли это отпуском? Может быть... хотя, я там был по приглашению от одного монастыря — монахи попросили мастер-класс по иконописи и золочению. Кстати, сегодня мы свидетели настоящего возрождения иконописи в Италии. Вообще католики относятся с уважением к восточной иконописи и часто в католических храмах можно увидеть репродукции и копии знаменитых византийских и древнерусских икон. У самих итальянцев были великолепные иконописцы во времена Треченто. Дуччо (представитель Сиенской школы) создавал великолепные образа. Они и византийские по духу и в то же время чуточку итальянские... вкусное, такое, смешение стилей. Тонкое.
 Безусловно, любое путешествие — это вдохновение, впечатления, энергия. Даже если по приезду еще гудят ноги, а обувь стоптана в хлам... Хочется рисовать. Рождаются новые идеи, возникает желание попробовать какую-то новую технику или прием.
 Регулярно езжу на Балканы. В Грецию. На Афон.

М.О.
Георгий, нам выпало жить в довольно страшное время, если говорить о геополитике. Не нужно быть даже не только религиозным, но и верующим человеком, чтобы понять всю глубину трагедии Донбасса. Или всё же нужно иметь Бога в сердце, чтобы глубже чувствовать? Что Вы сами обо всём этом думаете? Ведь, по сути, пытаются разрушить не РУССКИЙ МИР, а посягают на огромный пласт духовности в мироустройстве.

Г.П.
Конечно, то, что сейчас происходит на Украине — это большая трагедия и огромное горе.
 У меня есть знакомые и друзья иконописцы из Украины. Есть русские коллеги, которые еще полтора года назад расписывали на Украине храмы, делали мозаики... сейчас их труд гибнет от снарядов.
Думаю, нам остается только молиться о мире и вразумлении и уповать на Господа.

М.О.
Пасха – самый главный праздник! Наша с Вами беседа, скорее всего, будет опубликована в канун Вознесения Господня. Что бы Вы хотели от сердца пожелать нашим читателям?

Г.П.
Мира и взаимопонимания с родными и близкими и Божией помощи во всех трудах и начинаниях!
 Христос Воскресе!


Необычайно интересно узнавать что-то новое в той сфере жизни и работы человека, куда ты считал, что вхлд для тебя закрыт по множеству причин. Вот такой он – Георги Панайотов! Молодой по количеству прожитых лет на Земле и, такой умудренный в своем ремесле иконописца. Он всем желает мира и добра. Это – тот случай, когда работа для человека является делом всей жизни и поэтому он не считает часы, проведенные в мастерской.

М.О.
Несколько слов о разработке новой иконографии.

Г.П.
После того как в 2000 году Архиерейский Собор причислил к лику святых почти 1200 праведников, для современных иконописцев открывается огромный фронт работ. Необходимо проделать колоссальную работу по поиску и систематизации исторических материалов. От художников требуется не только знание ремесленнической, технической стороны создания иконы, но и умение уверенно стилизовать выявлять характерные черты портретируемого святого. Работать над ликом новоканонизированных святых нередко приходится ориентируясь на дагеротипы, слайды и фотографии, хранящиеся в музеях, архивах и храмах.
 Поделюсь следующим впечатлением: воин Евгений Родионов на данный момент официально не канонизирован Русской Православной Церковью, но в Сербии, к примеру, его почитают как местночтимого святого и современные иконописцы трудятся над разработкой его иконографии. Не так давно один культуролог, считающий себя знатоком иконописи возмущался, что изображая Евгения Родионова иконописец написал его в современной военной униформе и с автоматом (умер Евгений в 1996 году). Мол, к чему такой реализм? Давайте красный плащ и только крест в руку. Меня это просто потрясло. К чему устраивать такой лицемерный  маскарад? Может, ему еще копье пририсовать и на коня посадить? Ведь когда в Средние века прихожане приходили в церковь они видели на стенах изображения святых воинов, которые держали в руках современные по тем временам лук, стрелы, копья, мечи... и среди молящихся явно были те, чьи отцы, супруги, дети умирали на войне (в Средние-то века это совсем не редкость была). И никого не возмущал «этот реализм», не пугал натурализм отрубленных конечностей, голов, вывернутых внутренностей, пыток, претерпеваемых святыми.
 Помня о том, что нам в делах своих стоит оставаться честными, стоит задуматься: а писать ли Николая II в шапке Мономаха и в плаще с фибулой? В 1903 году в Зимнем Дворце был устроен бал-маскарад, в честь годовщины дома Романовых, и на этом празднике все приглашенные гости, включая Их Императорские Величества были одеты в
костюмы «допетровской эпохи». Но на то это и был бал-маскарад! Уместно ли переносить это шутовство в икону? Или еще пишут царскую семью в белых сарафанах-ночнушках... яко бы так мы чистоту души символически отображаем. Но почему мы готовы сочинить и подвести какую-угодно теоретическую базу, лишь бы не изображать святых просто такими, какие они были? Кстати, справедливо будет отметить, что в иконографии царственных страстотерпцев мы, на сегодняшний день, имеем очень достойную стилизацию ликов. Во многом это заслуга иконописца Георгия Гашева, которому удалось на основе фотографий и дагеротипов создать в стилистике древнерусской иконописи воистину проникновенный, похожий лик императора Николая II.


[1]      «Синайский нимб» или «синайское сияние» - используемый в среде иконописцев термин, обозначающий располированное концентрическими кругами золото. В современном восприятии наиболее близкая ассоциация с CD диском.
[2]      Сейчас «песочное золочение» применяется в золочении интерьеров и, в частности, лепнины дворцов и храмов, но приемлемый в таких масштабах результат на иконе смотрится весьма грубо.
-------------------------------------

   Чего нельзя сказать про изображения Матроны Московской. Внешность блаженной нам известна по прижизненным фотоснимкам, однако немало споров ведется относительно


того писать ее слепой, либо зрячей, как указание на то, что «человек на иконе изображается исцеленным (от слова «цельный»), неповрежденным, преображенным и обоженным» и, отсюда, «если бл. Матрона была слепа в своей земной жизни, то в Царстве Небесном, она становится зрячей[1]». Мне кажется, ответ очевиден. Стоит только быть перед собою честным, и не лукавить. Мы же пишем Серафима Саровского согбенным (каким он стал, после того, как на него напали разбойники), святого Николая — лысеющим, Христа на кресте — раненным, старцев — седовласыми и морщинистыми... то есть такими, какими они были здесь, на земле! А священномученика Григория Сербаринова, следовательно, мы по праву пишем в очках.  Равно как и Юрия Новицкого. Юродивого же Косму Верхотурского — с костылем.  Почему тогда слепую от рождения Матрону надо изображать с открытыми глазами!? Именно потому, что нам заповедано писать «по образу и подобию и по существу[2]» мы и рисуем очи блаженной закрытыми. Московский собор 1667 года делает замечание: «Повелеваем быть над иконописцами искусному художнику и да престанет всякое суемудрие неправедное, иже обыкоша всяк собою писати без свидетельства[3]».Но наиболее лаконично сказано в Евангелии: «Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх того, то от лукавого. (Мф. 5:37)». Мы видели Матрону в Царствии Божием?Можем мы свидетельствовать, что она стала зрячей? Нет. Не стоит иконописцам брать на себя слишком многого, не стоит мнить себя провидцами. Мы знаем лишь как выглядела Матрона в земной своей жизни. И только так и можем ее изображать.  




Вот такая получилась интересная, познавательная беседа для журнала "8 часов".

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Не стесняйтесь. Высказывайте свои мысли вслух. Сообщения проходят модерацию, но мне интересно ваше мнение.